Учеба ни почем: Студенческий сайт
Учителя курят

Речь в защиту психоанализа перед родственными ему науками.

В этой книге я произношу речь в защиту психоанализа перед родст­венными ему науками. Вместе с тем. я хочу исповедаться в том, что я в действительности сохранил из психоаналитической теории и практи­ки, а отчасти рассказать психоаналитикам о том, что они все-таки дела­ют. Существует обширная литература о психоаналитической практике. но то, как она на самом деле проводится, лучше всего воспринимается из описаний самих психоаналитиков, а еще лучше — из сообщений анали­зируемых. При этом поражают огромные различия и расхождения. Фрейд, например, в своих работах советовал вести себя подобно зерка­лу, лишь отражая то, что исходит от пациента, в то время как отчеты ранних анализируемых Фрейдом свидетельствуют об обратном[13]. Согла­сно им Фрейд представляется аналитиком, который держал себя очень добросердечно и доброжелательно. Для сегодняшних психоаналитиков ситуация ничуть не изменилась. То, что они пишут, не всегда соответст­вует тому, что они делают в действительности. Исследования психоана­литической теории и метода на основании работ Фрейда с использова­нием философской логики, автоматически ведут к выводам, которые не соответствуют тому, что происходит в психоанализе. Это. разумеется. сказано не в упрек теоретикам науки, а скорее относится к психоанали­тикам, которые не всегда четко и точно сообщают о своей деятельности.

Если психоаналитики и впредь будут собираться лишь в своих соб­ственных обществах, напоминающих эзотерические кружки, призван­ные сохранять и оберегать психоанализ Фрейда от других наук, ситу­ация вряд ли изменится. Было бы гораздо лучше раскрыть психоана­лиз, дать ему выход наружу. Если психоаналитик, подобно мне, обосновался в Институте психоанализа на психологическом факультете университета, он вовсе не должен избегать обмена информацией с кол­легами-психологами и попыток отыскать с ними общий язык. Такие попытки, однако, не подразумевают отказа от психоаналитических постулатов. Психоанализ может оказаться полезным для других наук. Применяемые в психоанализе методы следует рассматривать исключи­тельно с научно-теоретической точки зрения, адекватно предмету его исследований. Так, наряду с лингвистическими коммуникационно-теоретическими, общественно-научными методами могут обнаружи­ваться «скрытые смысловые структуры» (Oevermann et all., 1976) и соответствующие им «скрытые речевые структуры» (Keseling, Wrobel, 1983). Посредством определенного психологического тестирования можно понять изменения, протекающие на протяжении психоаналити­ческого процесса, их проявления во времени. Это можно сделать при помощи Гисенского теста (Beckmann. Richter, 1972) или с помощью анкеты для оценки изменения состояния в течение психосоматического заболевания (FAPK; Koch, 1981). Если благодаря подобным исследо­ваниям психоанализ станет понятным и доступным для описания дру­гим ученым, я вижу в этом не опасность, а напротив — возможность не только лишить психоанализ налета мифологичности, но и лучше интег­рировать его во всю совокупность наук. Чтобы эффективно использо­вать эту возможность, психоаналитики должны еще более открыто, чем раньше, информировать о том, каким образом они добывают свои сведения, как они их истолковывают и каким образом обосновывают свои истолкования. Я остановлюсь на этом особо в главе VIII, где буду говорить о психоаналитическом методе лечения.



V. Психоаналитическая теория личности.

Предварительные замечания.

В психоанализе понятия личности (Personlichkeit). лица, персоны (Person) и характера (Charakter) употребляются различным обра­зом. В то время как одни рассматривают «персону» в качестве философского понятия, представляя личность в эмпирически-психоло­гическом смысле (как сумму наблюдаемого), другие причисляют к по­нятию личности всю внутреннюю жизнь, включающую в себя чувства идентичности, самостоятельности и самосознания. В психологии 50-х годов под личностью понимали определенный характер; существовало целое учение о характерах, об определенных типах; на передний план выступала характерологическая система как таковая, представленная в многочисленных книгах, из которых наибольшее количество пере­изданий выдержал труд Губерта Рорахеса «Краткое введение в учение о характерах» (1948). Согласно этому учению, в структуре характера представлены различные слои (Lersch. 1948), или полярности (Wellek. 1950). Интенсивность и глубина (Intensitaet, Tiefe), экстраверсия и интроверсия — (Extraversion, Introversion) являются стержневыми понятиями этой характерологии.



Сегодня современная психология рассматривает личность в опре­деленном контексте и в зависимости от конкретной ситуации («state»), всякий раз выделяя при этом независимые от ситуации отличительные личностные черты (Merkmalen «trait»). Различные сферы проявления «персоны» — эмоции, познание, мотивации, восприятие, мышление, поведение — составляют области соответствующей психологии: психо­логии познания (Kognitionspsyhologie). психологии мотивов (Motiva-tionspsychologie) и т. п.. так что целостный взгляд на личность при этом теряется, и возникает снова уже в виде «концепции самости» (Selbstkonzept) в качестве последовательного накопления опыта (фе­номенальная самость — das phaenomenale Selbst) и как репрезентация персоны (познающая самость — das kognitive Selbst). Это проявляется в поступках и остается столь же устойчивым, что и характер персоны (Pervin, 1981).

В современном психоанализе личность проявляется в определенной динамике, как нечто, воспринимаемое с помощью «личностного измере­ния» (Persoenlichkeitsmessung), «измерительной техники» (Messtechnik), наблюдений и тестов или нечто, что согласно теории научения и поведенческой терапии разворачивается между стимуляцией или раз­дражением (Reiz) и реакцией (Reaktion). Таким образом, личность сво­дится к комплексу из «реактивных диспозиций» (Reaktiondispositionen), которые могут быть условными и безусловными. Для более цело­стного понимания человека подобных теорий недостаточно. Поэтому внутри самой психологии не прекращаются попытки устранить эти затруднения: здесь стоит упомянуть работу Абрахама Маслоу «Моти­вация и личность» (1954) и личностно — ориентированную теорию Карла Р. Роджерса (1961). Но и они не дают действительно полной картины того, что мы понимаем под личностью.

В связи с этим представляется уместным дать здесь по возможности более ясное разъяснение сущности психоаналитической теории личнос­ти. Эта теория возвращает нас к Фрейду, однако за последние десяти­летия она во многих отношениях проделала значительные шаги в своем развитии. Следуя исторической логике можно описать развитие психо­аналитической концепции личности в соответствии с тем, как она посте­пенно выделилась из теории влечений через «Я — психологию», вплоть до «психологии самости» и теории объект — отношений. Однако мы можем выбрать и иной путь, и для начала изложить общие описанные психоанализом закономерности, чтобы затем, принимая во внимание единственный в своем роде характер конкретной личности, рассмот­реть, -каким именно образом он отличается от характеров других людей. Впрочем, можно и объединить оба способа, если проследить развитие психоаналитической науки как в плане общей, так и дифференцирован­ной теории личности.

Для начала стоит коротко упомянуть, как психоанализ пришел к своим теориям: самоанализ Фрейда играл на этом пути столь же важ­ную роль. что и текущие наблюдения за невротическими пациентами. Разумеется, здесь можно задаться вопросом — почему данные, получен­ные от невротических больных, могут быть применимы к «нормальным личностям». В академической психологии это недопустимо, поскольку там существуют идеальные, функциональные и статистические нормы. определяющие, что является здоровым, а что больным. В психоана­лизе. напротив, существует мнение, что границы между нормой и пато­логией не столь строги, т. к. здесь наличествуют очень текучие пере­ходные состояния, встречающиеся гораздо чаще, чем экстремальные формы патологий. Отсюда можно предположить, что, преодолевая известное заболевание, мы начинаем осознавать, что наряду со здоро­выми компонентами психического мы несем в себе и патологическое начало. Кому не нравится психоаналитический подход к личности вооб­ще тот может ограничиться рассмотрением ее теоретической части в пла­не применимости к «невротикам» или лицам с иными психическими расстройствами.

Прежде чем вдаваться в детали, я хочу сразу дать понять, что пси­хоаналитическая теория личности не во всем обоснована эмпирически. Так, например, критика экспериментальных штудий психоанализа Зиг­мунда Фрейда Айзенком и Уилсоном (1973) вполне справедлива. Одна­ко есть и возражение против подобной критики, например, хотя опросы студентов колледжей и не дают подтверждений — с желаемой точно­стью — важнейших положений психоанализа, таких, как сексуальное развитие, роль эдипова комплекса и значения вытеснения, можно пред­ложить читателям самим в процессе чтения убедиться, в какой степени представленные здесь теории могут подтверждаться на примере их соб­ственных переживаний и переживаний их друзей. Сюда можно вклю­чить и опыт других людей, а также анализ перечисленных в главе I драм и фильмов.[14]

Образ человека по Фрейду.

Образ человека у Фрейда сначала определялся влечениями как управляющими силами. Доминирующее место отводилось половому влечению. Проявление этого инстинкта Фрейд обнаруживал в снах, ошибочном поведении, оговорках, забывании, ошибках речи, в шутках, иронических высказываниях. Каждой из названных тем он посвятил по книге: «Толкование сновидений» (1900). «Психология обыденной жиз­ни» (1901), «Остроумие и его отношение к бессознательному» (1905). В этих книгах, снабженных многочисленными примерами Фрейд не­обычайно ярко живописал, как порой в той или иной степени мы попа­даем под влияние бессознательных фантазий. Для иллюстрации образа человека «влечения», я хотел бы привести примеры из личной жизни и психоаналитической практики. Известно, что в разговоре те или иные вещи могут отторгаются наперед, если, скажем, говорящий не уверен, что не имеет дело с «непристойностью». Или передо мной лежит книга, написанная автором, по отношению к которому я ощущаю бессозна­тельное презрение. Или из моей памяти начисто стирается болезненная для меня сцена.

Всякий, при условии внутренней честности, отыщет в личной жиз­ни массу примеров фрейдовских оговорок и бессознательного забы­вания, ошибок в поведении и речи и т.д. То же самое касается и много­численных шуток, с помощью которых мы компенсируем разнооб­разные состояния подавленности или угнетенности — не только сексуального характера,— поскольку в шутке мы, по меньшей мере, выражаем что-то недозволенное и получаем возможность смеяться по этому поводу.

Возвратимся, однако, к серьезным теоретическим положениям.

Карта сайта
yarost-i-soprotivlenie-voplosheniyu.html
zabivanie-snovidenij-posle-probuzhdeniya.html
zabluzhdeniya-razocharovaniya-obidi.html
zakonodatelnoe-i-normativnoe-obespechenie-ohrani-lesov-ot-pozharov.html
zashitnie-kompleksi-v-snovideniyah.html
zhenskaya-grud-chuvstvennost-i-materinskij-instinkt.html
zlo-grehopadenie-karma-pererozhdenie.html