Учеба ни почем: Студенческий сайт
Учителя курят

К: То же самое и со страхом.

То же самое вы можете сделать с любым, испытываемым вами, чувством: с подавленностью, с раздражением, стеснением – с чем угодно. Ведь все это наши разнообразные эмоциональные состояния, внутренние фиксации энергии, фиксации осознания, которые действительно растворяются, когда на них направляется наше внимание. Я говорю вам это, потому что сам научился делать это несколько лет назад и делал это бесчисленное количество раз. Я бы назвал это прямым выслеживанием, прямым сталкингом самого себя – самым коротким и прямым способом освобождения нашей энергии из плена самопоглощенности.

Давайте еще раз вернемся к самой процедуре. Итак, пришла какая-то эмоция. Мы чувствуем ее, мы на нее смотрим, наблюдаем за ней, ничего с ней не делая. Смотрим, как она растет, как расцветает и набирает силу, достигая своего пика, удерживаем на ней свое внимание (что и значит наблюдение). Мы не анализируем ее. Зачем нам бродить в плоскости поля своего сознания? То есть мы приняли как факт, что эта эмоция и есть мы, и не реагируем на себя, то есть на нее. Мы проявляем терпение, никуда не убегаем и не даем нашему вниманию отвлекаться. Если мы смотрим на нее подобным образом, то есть, чувствуем ее, подобным образом наблюдаем за ней, то мы начинаем видеть, как она начинает уменьшаться. Ее интенсивность начинает падать, поле ее охвата начинает уменьшаться. Для того, чтобы удерживать ее, нам уже нужно вспоминать, что именно ее вызвало, и мы это делаем, мы не отпускаем ее. В итоге, она просто исчезает, и даже когда мы вспоминаем то, что ее вызвало, она уже не появляется. Мы сделали это, с ней покончено. Часть нашей энергии освобождена. Эта реакция больше никогда не вернется. Вы мгновенно почувствуете это, почувствуете прилив сил и какую-то странную вибрацию в теле. Даже если вибрации и не будет, то к вам, в любом случае, придет свобода от реакции и возможность ясного взгляда на ситуацию.

Здесь я хотел бы привести пример из собственной жизни, в котором я смог разрушить одну свою очень глубокую фиксацию. Это случилось несколько лет назад. В то время я находился за пределами России и по некоторым обстоятельствам, на которые никак не мог повлиять, не мог покинуть той страны, в которой находился. Это было просто совершенно невозможно. Я тогда уже остановился (то есть остановил процесс реагирования на себя) и научился делать то, что описал выше. Итак, я получаю новость, что у моего отца началось сильное психическое расстройство, и он настолько плохо себя чувствует, что, наверное, скоро умрет. Отцу тогда было около 70, и эта новость вызвала у меня мощнейшую эмоциональную реакцию. Дело в том, что у меня с отцом всегда были очень близкие отношения, я, к тому времени, не видел его довольно давно и многое хотел бы ему сказать, или, скорее, чувствовал, что многое не сказал. В дополнение к этому, я осознавал, что это его состояние, скорее всего, вызвано именно моим поведением, моей жизненной ситуацией. Ведь, кроме меня, у него никого не было, а я совершенно не оправдал его ожиданий. Итак, после получения этой новости, я находился в состоянии очень сильного эмоционального возбуждения. Чувство, которое я испытывал, очень сложно описать, в этом клубке было очень много всего: вина, жалость, бессилие, страх и, наверное, много чего еще. Это чувство поглотило меня почти полностью. Однако к тому времени на пути воина я сделал уже довольно много, и у меня хватило отрешенности задать себе вопрос: что бы сделал в данной ситуации воин? Вначале я не смог оценить насколько благоприятна эта ситуация, и не смог придумать ничего лучшего, как не вовлекаться в эмоцию посредством действия. То есть я осознал, что мне необходимо действовать в соответствии с заранее принятым решением и не позволять этой эмоции влиять на мои действия. Тогда я занимался тем, что по несколько часов в день корректировал перевод книг К. Кастанеды, и решил, несмотря на свои чувства, продолжать делать то, что планировал ранее. Я взял свои книги и пошел в библиотеку заниматься переводом. Просидев над книгами около десяти минут, я вдруг осознал, что у меня же есть совершенно уникальная возможность напрямую выследить это чувство, ведь оно же было со мной, причем очень интенсивное. Я оставил в библиотеке свои книги и пошел в то место, где мог спокойно походить. Для меня эта техника лучше всего работала следующим образом: я спокойно ходил, удерживая чувство перед собой и помогая себе дыханием. Полагаю, что дыхание здесь не важно, однако оно всегда позволяло мне с большей легкостью удерживать выслеживаемое чувство перед собой, в своем внимании. Когда я вдыхал, я как бы усиливал своим вдохом то, что чувствовал, а выдыхая, я как бы выдыхал в это чувство, бывшее передо мной. Итак, я начал ходить. Первый раз в своей практике выслеживания я столкнулся с чем-то настолько мощным. Когда я позволял ему быть, позволял расти, то был практически на грани слез. Оно было настолько обширным, что вообще не было локализовано, а закрывало все поле моего внимания. Оно как бы было везде вокруг меня. То мое свободное внимание, которое и наблюдало его, было каким-то совершенно ничтожным кусочком, кроме этого чувства больше почти ничего не существовало. После нескольких минут моего хождения, дыхания и удерживания этого чувства перед собой, я начал замечать, что оно начинает потихоньку локализовываться. То есть, оно уже не было настолько всеобъемлющим, а занимало большую область передо мной, которая постоянно уменьшалась. Через 10-15 минут оно уже начало периодически убегать, то есть мое внимание уже иногда отвлекалось от него на что-то другое, и мне приходилось вспоминать текущую ситуацию, чтобы снова его вернуть. А через двадцать минут, я уже не смог его отыскать. Я прокручивал в памяти сложившуюся ситуацию, и она не вызывала ничего. Вы понимаете, ни-че-го. Я просто видел то, что есть, без какого-либо эмоционального фона. Переход был настолько резким, что это действительно удивляло. И тогда я смог взглянуть на своего отца, просто как на человека, и понял то, что как-то сказал дон Хуан, о том, что не было совершенно никакой разницы, когда умрет этот человек, сейчас или через десять лет. Нет, я не перестал о нем заботиться (хотя это и неважно), я куда-то звонил, кого-то просил, что-то делал, но я осознавал, что это не имеет никакого значения. Я перестал тревожиться по этому поводу. Избавился от своей к нему привязанности, растворил это свое отношение, эту свою фиксацию осознания. Наверное, для многих это все как-то слишком жестко или даже бессердечно, но это не так. Бессердечностью и жалостью к себе как раз является наша привязанность к кому-либо, наше раздельное отношение к разным людям. Мы страдаем из-за смерти одного, близкого нам, и безразличны к смерти другого. Однако этот другой является близким для других. Почему мы не видим этого? Не потому ли, что мы эгоистично заботимся только о себе? Каждый день на земле умирают тысячи, однако мы почему-то не плачем. Однако когда мы теряем кого-то, кто составляет часть нашего мира, мы очень страдаем и никогда не видим, что страдаем из-за жалости к себе, из-за своей потери. Факт в том, что мы не являемся личностями, рождение и смерть – это естественный процесс, а страдание – это основной признак эгоизма. Подумайте над этим, посмотрите на это непредвзято. Я еще коснусь темы страдания в другой главе. Но мы немного отвлеклись от нашей темы освобождения энергии, выслеживания.





То, что было описано выше, показывает, как может работать наше пассивное внимание. Для этого не нужно прилагать никакого усилия, для этого ничего не нужно делать, нужно лишь наше внимание и терпение. Поэтому это и называется неделанием. Именно на этом свойстве нашего внимания, на этой нашей уникальной возможности очищаться с его помощью и основана процедура, называемая "пересмотр", описанная у К. Кастанеды. Я бы назвал пересмотр "выслеживанием себя в воспоминаниях". Не знаю, видите ли вы, осознаете ли, что это такое. В чем тут суть? Это нечто совершенно уникальное, нечто, что может, при правильном его осознании, освободить всю нашу энергию целиком. И хотя выполнение задачи пересмотра может занять у человека несколько лет, это, однако, стоит того. Вы понимаете, что происходит, когда человек выполняет эту практику, когда он занимается этим неделанием себя? Для тех, кто не читал Кастанеду, я вкратце опишу саму процедуру. Сначала человек пишет список всех событий в его жизни, которые вызвали и сформировали его эмоциональные реакции, а потом, идя по этому списку, он делает следующее. Он садится в деревянный ящик (что не обязательно, но желательно, так как облегчает процедуру вспоминания), и начинает вспоминать события, освобождая свою энергию, растворяя своим вниманием внутренние фиксации своего осознания. То есть он берет какое-то событие из своего списка, полностью воспроизводит его в своей памяти, а потом, удерживая те чувства, которые это событие вызвало, он начинает особое дыхание и продолжает удерживать это событие перед собой и дышать до тех пор, пока от тех чувств, которое оно вызвало не останется и следа. Затем он переходит к следующему событию и так до тех пор, пока не вспомнит каждое событие в своей жизни. Я сам еще не закончил пересмотр, но какое-то время занимался им и могу сказать, что это совершенно уникальная вещь, хотя на первых порах и требующая определенного терпения. То, насколько может измениться человек, совершивший полный пересмотр своей жизни, совершенно невозможно вообразить. Сделав это, он попадает совершенно в другое состояние бытия. Этой практике несколько тысяч лет, и я коснулся лишь одного ее аспекта, хотя, без сомнения, у нее есть и другие таинственные грани, которые частично описаны у К. Кастанеды.

Я не знаю, получилось ли у меня в этой главе дать вам почувствовать то, что я имел в виду. Подобное прямое освобождение своей энергии – это очень простая вещь, но она является таковой только в том случае, если вы остановились, если поднялись над полем содержания своего сознания, если вами осознана иллюзия независимого "я", то есть иллюзия разделения между наблюдателем и наблюдаемым, равнозначность всех отдельных элементов этого поля сознания, то есть вашей системы ценностей, и если вы приняли себя без выбора таким, какой вы есть, то есть умерли. Причем я хочу подчеркнуть, что это должно быть именно осознано, увидено в самом себе, увидено на уровне факта. Я хочу сказать вам, что не надо бояться всех этих громких слов, ведь все перечисленное выше, это лишь то, что есть. И для того, чтобы это увидеть, ничего не нужно делать, нужно просто быть внимательным, просто непредвзято, без страха посмотреть на самого себя. А та смерть, о которой я упомянул выше, это просто остановка, просто видение того, что есть. Ведь если вы видите, осознаете все это, то вы уже больше не можете серьезно относиться к себе самому, то есть к содержанию собственного сознания. Эта смерть есть нечто, не требующее совершенно никакого усилия. Давайте немного поговорим о ней.

Здесь я хочу привести цитату из книги К. Кастанеды "Сила безмолвия". "Для нагуаля Хулиана самозначительность была чудовищем о трех тысячах голов. И победить это чудовище можно было лишь тремя способами. Первый – это отсечь все эти головы одну за другой. Второй – это достичь загадочного состояния, которое называется "место без жалости" и которое постепенно разрушает самозначительность, лишая ее пищи. И третий – это заплатить за мгновенное истребление этого чудовища своей собственной символической, хотя и окончательной, смертью. Нагуаль Хулиан советовал избрать третий путь". Именно это предлагаю сделать вам и я, просто осознав то, что написано выше. Вы понимаете, что если вы видите относительность всего содержания вашего сознания, его ограниченность и отсутствие в себе независимого "я", то есть видите иллюзию наблюдающего и наблюдаемого, то вы более не можете относиться к себе серьезно, вы убили это страшное чудовище, вы мертвы. Ваша старая непрерывность уже не действует. Что бы вы ни чувствовали, вы уже не относитесь к этому серьезно, и хотя старые реакции еще приходят, вы уже можете смеяться над ними, то есть над самим собой. Если вы поможете этому осознанию тем, что увидите ту безграничную тайну, которая вас окружает, увидите подлинное ничтожество человека, и равнозначность всего существующего, то вы сильно ускорите процесс собственного умирания, сильно поможете себе умереть, оставшись при этом в живых, то есть поможете себе получить этот билет в безупречность. Наверное, надо было уделить смерти побольше внимания, но говорить о ней практически бесполезно, эти разговоры не приведут к осознанию того, что написано выше.

Вернемся к нашей теме освобождения энергии, выслеживания себя. Предположим, что все, что вы прочитали выше, не оказало на вас глубокого воздействия. То есть вы видите, что в этом что-то есть, но эта информация пока ничего не меняет, что-то явно ускользает, и вы пока не можете применить техники прямого выслеживания себя. Что же вам делать? Не надо отчаиваться. Вы там же, где были до вас все те (кроме таких уникальных людей, как Д. Кришнамурти, которые почему-то родились мертвыми), которые когда-то начинали идти по пути к свободе. Помните, с чего начиналась эта глава? С того, что "обучить этой процедуре, равно как и понять ее, невообразимо сложно". Я бы сказал, что для ее осознания, то есть для осознания всего, что написано выше, требуется наше свободное внимание, а где его взять, если все оно связанно внутренними фиксациями нашей системы ценностей, то есть, если все оно увязло в самопоглощенности? И здесь мы должны применить первый способ уничтожения того самого трехтысячеголового чудовища – отсекание всех его голов последовательно. Этим я хочу сказать, что существует возможность освобождать нашу энергию косвенным путем, даже не понимая толком, что вообще это означает, и о чем, в сущности, идет речь. То есть, возможно разрушать внутренние фиксации нашего осознания, просто следуя определенному, достаточно простому способу поведения. Это уже было частично затронуто в главе "Безжалостность", но теперь пришло время обсудить это более подробно. А так как это и есть первый этап на пути к свободе, то лучше мы здесь закончим эту главу и перейдем к следующей, которую назовем "Сила и Путь". Похоже, мы уже готовы к тому, чтобы попытаться увидеть, что же это такое.

СИЛА И ПУТЬ.

"Он сказал, что, будучи учителем, заинтересован
в том, чтобы я, как следует, уяснил себе, что такое
жизнь и что значит жить; то есть каково различие
между феноменом жизни как следствием действия
биологических сил, и процессом жизни как деятель-
ностью, направленной на познание.
К. Кастанеда "Искусство сновидения"

Для того, чтобы говорить о пути, надо сначала отдавать себе отчет в том, куда он, собственно, ведет. Чего мы вообще ищем? Что мы потеряли? Если мы скажем, что он ведет к духу, к силе, к намерению или к богу, то тогда нам нужно иметь хотя бы минимальное представление о том, что же это такое. Что такое эта сила, чем она является и зачем к ней идти. Вот тут и возникает первая и, наверное, самая серьезная проблема на пути. Проблема убежденности. Мы привыкли жить, полагаясь на здравый смысл, на разум, а в его, основанной на словах, их смысле и образах, логике не может существовать нечто, словами невыразимое, не может существовать ничего такого, о чем нельзя было бы думать. А ведь именно об этом и идет речь, о чем-то таком, что невозможно описать словами. О том, что настолько абстрактно, что его конкретность охватывает абсолютно все. Что является всем, что мы можем назвать, и в то же время ничем, из названного нами. Удивительно, не правда ли? Любое слово, применяемое к описанию этого (как, впрочем, и чего бы то ни было другого), мгновенно уводит нас от его сути описываемого. Ведь слово – это образ, слово разделяет, даже слово "тотальность" автоматически предполагает ее отсутствие. Для обозначения этого источника всего сущего я использую слова "сила", "дух", "намерение", "абстрактное", просто потому, что эта терминология мне ближе всего. Но, произнося все эти слова, мы должны отдавать себе отчет в том, что, называя это такими именами, мы не описываем его, а лишь указываем на его существование. Мы можем говорить о проявлениях духа, о его свойствах, но мы не способны говорить о том, что он, на самом деле, такое.

Однако прежде чем говорить о силе, я считаю необходимым поговорить о слове как таковом, о том, что слово – это не вещь. Ведь слово, мысль с ее смыслом, с ее образом, является основой нашего мышления, основой нашего разума. Великое произведение Лао Цзы "Дао Дэ Цзин" начинается словами : "Путь Дао не есть всеобщее Дао. Название Вещи не есть сама Вещь". Вся наша система интерпретаций, весь наш образ мира построен на тех смысловых значениях, которые имеют слова. Весь наш мир – это сфера, некий купол, похожий на мозаику из слов, соединенных между собой своим смыслом. В моей жизни был момент, когда я видел это купол и когда я разрушил, просто взорвал его, своим вниманием. Однако сейчас мы немного не об этом. Вы понимаете, что слово – это мысль с ее образом, и, как таковое, оно не является предметом. Как любил повторять Кришнамурти: "Слово "микрофон" не является этим микрофоном перед говорящим".

Вокруг нас существует неразделимая тотальность, которая воспринимается нами в качестве мира отдельных объектов лишь вследствие особого свойства нашего осознания. Это первая истина из истин об осознании, открытых древними толтеками. И поддерживается это свойство нашего осознания, эта иллюзия восприятия нашим мышлением, нашими словами, мыслями, которые разделяют и, идя непрерывным потоком, поддерживают это разделение. Как только мы произносим слово, называя что-то, как только мы думаем о чем-то, мы разделяем; думая и говоря, мы постоянно превращаем нерасчленимую тотальность бытия в мир отдельных объектов, в мир образов и понятий, существующих в нашей памяти, в нашем уме. Слова, мысли с их образами составляют свой отдельный мир, мир, которым мы живем, мир, который совершенно отделен от реальности. Этот мир и есть та система интерпретаций, состоящая из накопленных нами знаний и обретенных отношений, которая, вследствие имеющегося в ней разделения, обусловленного иллюзорной идеей "я", удерживает энергию нашего внимания внутри себя самой (внутри системы), то есть внутри нашей энергетической оболочки, то есть, говоря языком дона Хуана, "эманации нашего осознания замыкаются на самих себя".

"Ведь после того, как точка сборки (то есть наша позиция восприятия) обездвижена там (то есть на одном, привычном нам с детства, месте), наше восприятие может быть тренировано и приведено к интерпретированию того, что мы воспринимаем. Другими словами, затем нас можно привести к тому, чтобы воспринимать, в большей мере, с точки зрения системы, чем с точки зрения наших чувств".

Эта цитата из девятой (и, по моему мнению, последней) книги К. Кастанеды "Искусство сновидения". Именно это и происходит со всеми нами. Мы постоянно течем в этом потоке интерпретаций нашего восприятия, в этом потоке мышления и отношений к воспринимаемому, практически никогда в течение своей жизни не разрывая этот поток. Мы (то есть наше осознание, наше внимание), как бы живем в своем собственном замкнутом внутреннем мире, никогда не осознавая, что слово – не вещь. Мы живем тем знанием, теми отношениями, которые у нас уже есть, тем, что мы уже накопили, нашей памятью, которая, проявляя себя в процессе мышления, продолжает порочный круг отношения, то есть реагирования на свое собственное содержание. И когда мы пытаемся разобраться в чем-то, что-то, как мы это называем, понять, то есть найти объяснение тому, что мы воспринимаем, – мы ищем какие-то связи, аналогии, параллели, связывая вместе различные кусочки нашего прошлого знания и отношений.

Я не знаю, получилось ли у вас после прочтения предыдущего абзаца отделить мир своих мыслей и соответствующих им интерпретаций от реальности, но именно к этому я и стремился в своем отступлении, и именно это и лежит в основе принятия нами того, что будет написано в следующей цитате из книги К. Кастанеды "Сила безмолвия".

"Он сказал, что нагуаль Элиас видел причину трудностей в нашем нежелании принять идею существования знания без слов для его объяснения.

– Но у меня не возникает трудностей в принятии этого, – сказал я.

– Принятие этого утверждения не является настолько легким, как твое заявление о его принятии, – сказал дон Хуан. – Нагуаль Элиас обычно говорил мне, что все человечество отошло от абстрактного, хотя когда-то мы, должно быть, были очень близки к нему. Оно, безусловно, было той силой, которая поддерживала нас. Потом произошло нечто, что отвратило нас от абстрактного. Теперь мы не можем вернуться к нему назад. Обычно он говорил мне, что ученику требуются годы, чтобы получить возможность вернуться к абстрактному, то есть знать, что знание и язык могут существовать независимо друг от друга. Дон Хуан повторил, что сутью нашего затруднения в том, чтобы вернуться назад к абстрактному, является наш отказ принять то, что мы можем знать без слов или даже мыслей".

Вы понимаете, что это означает? Это означает, что существует нечто, называемое нами духом, что является высшей разумностью, что есть само знание, знание всего на свете. И что мы, вследствие нашей связи с этим "нечто", способны знать напрямую, без вмешательства языка, знать, не думая, не прибегая к мышлению и вспоминанию. Мы можем знать все об интересующем нас предмете, просто воспринимая его, просто фокусируя на нем свое внимание, при условии, что у нашего внимания будет достаточная интенсивность. А эта интенсивность, которая есть результат очистки нашей связи с духом, обретается тогда, когда вся или большая часть нашей энергии, энергии нашего внимания, нашего осознания, выходит из состояния замкнутости на себе, из состояния самопоглощенности, состояния блуждания в системе наших интерпретаций. Я написал здесь лишь о возможности знать все напрямую, но, в действительности, речь идет о многом другом и, в частности, о практически безграничном расширении возможностей действия, ведь эта сила не является лишь только знанием, для нее не существует ничего невозможного, и, как следствие этого, ничего невозможного не существует для человека, который стал с ней единым. На самом деле, все наши возможности (в том числе и те возможности действия, которые имеются у нас сейчас) есть следствие нашей с ней действительной связи, нашей действительной на нее настройки. Но мы несколько уходим от темы.

Итак, мы связаны с чем-то, что при условии очистки нашей с ним связи, может принести нам абсолютное знание и безграничные возможности действия. То есть дать нам возможность выйти за пределы всех наших ограничений, узнать и насладиться тем, чем мы на самом деле являемся, обрести полноту, целостность своего существования. Мы немного сказали о силе, о ее абсолютной разумности и возможностях, так что теперь нам приблизительно ясно к чему мы, собственно, идем, хотя мы должны понимать, что это невозможно выразить словами. И теперь, мы можем поговорить о пути. Я опять хочу привести цитату из книги К. Кастанеды "Сила безмолвия".

"Он сказал, что во вселенной существует неизмеримая, неописуемая сила, которую маги называют намерением, и что абсолютно все, что существует во вселенной, соединено с намерением связующим звеном. Маги – или воины, как он их называл – занимались попытками понять и использовать связующее звено. Особенно они заботились об очищении его от парализующего влияния обычных забот их повседневной жизни. Магия на этом уровне может быть определена как процесс очистки своего связующего звена с намерением".

Именно с этой точки зрения я и хочу поговорить о пути. Ведь это и есть путь к силе – очистка нашей с ней связи, которую когда-то мы, то есть люди, наши предки, по какой-то причине утеряли. Магия, как сказал дон Хуан, – это путешествие для возвращения. Мы, одержав победу, возвращаемся к духу, побывав в аду. И из ада мы приносим трофеи. Одним из таких трофеев является понимание. И здесь я хочу помочь вам понять или скорее увидеть простоту пути, этого единственного пути к свободе. Я не оговорился, именно единственного, хотя у него и имеются другие аспекты. Это то, как я сейчас это вижу. Почему – объясню позже.

Итак, путь. Очистка нашей связи с духом. Мы начинаем. Нам в руки попадает книга (например, книга Кастанеды, Кришнамурти или та, которую вы сейчас читаете) и мы прочитываем ее, не поняв, ровным счетом, ничего или почти ничего. Да и как мы можем что-то понять, если почти вся наша энергия, все наше внимание увязло в самопоглощенности системы интерпретаций. Однако я говорю "почти все наше внимание". Мы все-таки остались чуть-чуть приоткрыты, и если это "чуть-чуть" имеет место, если оно хоть немного работает, то мы интуитивно чувствуем, что в прочитанном нами что-то есть, что в этом есть смысл, что это – правда. Мы не знаем, мы не уверены, но это наше несколько приоткрытое, наше свободное внимание дает нам возможность почувствовать, заинтересоваться тем, что мы прочитали. Для кого-то это сразу выглядит настолько правдоподобным, настолько реальным, что он, понимая, что он не понимает, но в то же время чувствуя, что это – так, решает посвятить этому свою жизнь. Так, например, когда-то сделал я и могу вас заверить, что не жалею об этом, хотя на этом пути пережил очень много неприятных мгновений, ведь путь – это постоянное столкновение с собой, разрушение всех стереотипов, всех привязанностей, в том числе и тех, которые приносят приятные чувства, составляют смысл нашей жизни.

Итак, мы решаем начать. Но что нам делать? Кришнамурти говорит, что делать ничего не надо, надо просто наблюдать, увидеть истину того, что есть и умереть. У Кастанеды написано, что нужно неделать, идти путем воина и очищать связующее звено. Но все это не имеет для нас никакого (или почти никакого) смысла. Увидеть то, что есть, и умереть почему-то не получается, все это слишком зыбко, слишком неопределенно и непонятно. А зачем идти по пути воина, мы тоже не понимаем. Мы не хотим меняться. Мы не видим в этом смысла. (Это, кстати, очень важное осознание, осознание того, что в нас нет той части, которая действительно хочет измениться.) Однако нам говорят, что на начальном этапе пути понять причины необходимости изменения и сам процесс попросту невозможно. Что это понимание не является чисто интеллектуальным, что дело тут в осознании, в видении того, что есть, а при нашей нынешней ситуации, когда почти вся наша энергия увязла внутри, или, скажем, когда у нас недостаточно личной силы, мы просто не можем осознать этого. И вот тут (как и в любой другой момент на пути) мы сталкиваемся с нашим самым главным противником, с тем самым трехтысячеголовым монстром, о котором мы уже говорили раньше, с самозначительностью, с серьезным отношением к себе. Вы понимаете, о чем я? Ведь для того, чтобы признать, что мы просто, в принципе, не в состоянии понять чего-то на данном этапе, совершенно необходимо не относиться к себе серьезно. Вот тут и происходит первый и самый серьезный отсев. Многие просто не могут с этим согласиться. Они говорят (как когда-то один из моих друзей): "Здесь я с доном Хуаном (или, например, с Кришнамурти) не согласен". Я смотрю на него и спрашиваю, как он может быть о себе такого высокого мнения? Кто он такой? Неужели он не понимает, что его несогласие проистекает из его непонимания. Неужели не отдает себе отчет, что он – идиот, что он не дон Хуан и не Кришнамурти. Но его битва уже закончена, даже не начавшись. Но мы здесь не говорим о подобных ему людях, мы о тех, кто может признать, что он не понимает, что он не пуп земли, о тех, кто решает действовать. Итак, главный враг – самозначительность. И тут у нас опять цитата из восьмой книги К. Кастанеды:

"Мы ожидаем инструкций, обучения, проводников, учителей, а когда нам говорят, что никто из них нам не нужен, мы не верим этому. Мы становимся нервными, затем теряем веру и под конец сердимся и разочаровываемся. Реальная же помощь, которая нам действительно нужна, заключается не в методах, а в правильном указании. Если кто-нибудь заставит нас осознать, что необходимо освободиться от самозначительности, – это и есть реальная помощь".

Я не хочу здесь более подробно останавливаться на вопросе самозначительности. Вследствие его первостепенности, я хочу посвятить ему целую главу, с которой, наверное, и начну эту книгу, однако здесь необходимо сказать, что для изменения своего образа действия, для переоценки своих реакций и моделей поведения осознание бессмысленности серьезного отношения к себе просто необходимо. Здесь нужно понимать, что серьезное отношение к себе и является причиной нашего реагирования на самих себя, то есть причиной нашего самоотражения. Поэтому безупречное поведение, то есть единственное, что идет в зачет на пути знания, возможно лишь при отсутствии самозначительности.

Итак, мы решаем поверить, мы оказываемся способны поверить в то, что мы не понимаем и, таким образом, приходим к возможности идти по пути, даже толком не понимая того, что мы делаем. То есть, мы приходим к возможности освобождения нашей энергии из плена фиксаций самопоглощенности замаскированным, образно говоря, способом. Однако прежде чем мы конкретно поговорим о нем, я хочу привести один пример для иллюстрации того, что я хочу до вас донести.

Представим себе следующую ситуацию: медицинский институт, студенты первый раз присутствуют на операции или первый раз пришли в анатомичку. У многих из них чувство отвращения при виде крови, внутренностей, отделенных частей тел настолько интенсивно, что кого-то из них начинает тошнить, а кто-то просто падает в обморок. То есть проявляет себя некое имеющееся у них отношение, некая эмоциональная фиксация восприятия, в которой увязло некоторое количество их внимания, их осознания. Однако наши студенты, несмотря на свои неприятные чувства, не могут за ними следовать. То есть они не могут отвернуться или уйти, или не посещать занятия. Ведь тогда их отчислят из института. И они вынуждены игнорировать себя. Они вынуждены неделать себя, то есть не делать то, на что их толкают те чувства, которые они испытывают. И что же происходит в результате? Через какое-то время после его игнорирования действием это чувство, эта неприятная эмоция начинает иссякать. Она беспокоит все меньше, а потом исчезает совсем. И, когда это происходит, наши студенты становятся способными видеть вещи такими, какими они, на самом деле, являются, то есть равнозначными всему остальному их окружающему. И именно это отсутствие эмоциональной окраски воспринимаемого и позволяет им в дальнейшем быть, например, хирургами, то есть отрешенно и адекватно проводить разнообразные манипуляции с телом человека.

Итак, что мы видим в предыдущем примере? Мы видим, что наши студенты совершенно неосознанно освободили какую-то часть своей энергии из плена самопоглощенности, то есть разрушили некую внутреннюю эмоциональную фиксацию восприятия. Вы понимаете, как это работает? Наши эмоциональные отношения не могут выжить без нашей реакции на них. Именно наши реакции на то, что мы чувствуем, то есть наши действия в соответствии с нашими эмоциональными состояниями, и поддерживают наши эмоциональные фиксации восприятия. Реагируя на свою эмоцию, то есть, действуя в соответствии с ней, мы поддерживаем эту внутреннюю фиксацию системы отношений, так сказать, подпитываем ее. Однако если мы, испытывая какое-либо отношение к воспринимаемому, по какой-то причине продолжаем действовать, игнорируя его, то оно постепенно растворяется. Причем причина, которая может заставить нас игнорировать наше отношение, никакого значения не имеет. Это может быть страх, как в случае с медицинским институтом или молодым доном Хуаном, желание чего-то достигнуть, безвыходное положение или осознанное поведение. Поэтому та уловка, которую применяет учитель к своему ученику, для того чтобы заставить его действовать, или то, почему вы решите начать, то, за что вы смогли зацепиться, не имеет никакого значения. Все будет работать одинаково хорошо. Вы понимаете, к чему я клоню? Я хочу сказать, что, просто игнорируя себя и действуя не в соответствии с тем, что мы чувствуем, мы способны освобождать нашу энергию и укреплять наше связующее звено с духом.

Именно этот принцип и лежит в основе того выслеживания себя, в основе сталкинга или контролируемой глупости, про которые написано у К. Кастанеды. И именно это лежит в основе пути воина. Смотрите сами. Чем, с этой точки зрения, является путь воина? Что вы делаете, когда начинаете идти по нему, когда начинаете действовать сообразно заранее принятому решению перед лицом неминуемой смерти, принимая ответственность? Вы игнорируете себя. Вы продолжаете действовать, то есть доводить каждое свое действие до конца, игнорируя свои основные чувства. То есть, как и в случае с нашими студентами-медиками, вы продолжаете действовать, не взирая на то, что чувствуете. И вы освобождаетесь от этого. Однако эта процедура работает лишь тогда, когда мы действуем. Разговоры здесь совершенно бесполезны. Интеллектуальное понимание здесь совершенно ничего не значит. Оно не освобождает нашу энергию. У Ницше, например, с пониманием все было в порядке, однако его жизнь так и осталась жизнью обычного человека. Теперь нам становится понятно, почему дон Хуан постоянно повторял, что в зачет идет только действие.

Недавно я освободил еще один небольшой кусочек своей энергии. Там, где я находился, в одной из арабских стран, живут огромные тараканы, сантиметров по пять в длину. Они очень похожи на наших прусаков, даже пахнут так же, только огромные, и впечатление производят крайне мерзкое. Одна мысль о том, что можно взять их в руки, вызывала очень сильное отвращение. Однако я понимал, что это лишь мое к ним отношение и что мне можно разрушить эту фиксацию. И я принял решение. Я просто пошел и взял одного из них в руки. Я позволял ему ползать по себе, игнорируя свое отвращение, до тех пор, пока от этой эмоции не осталось и следа. Это было крайне неприятно, но, вне всякого сомнения, полезно.

"– Самым первым принципом сталкинга (или контролируемой глупости) является то, что воин выслеживает самого себя, сказал он. – Он выслеживает самого себя безжалостно, хитро, терпеливо и мягко. … он опередил меня и очень кратко определил сталкинг как искусство использования нового, необычного поведения с особой целью. Он сказал, что нормальное человеческое поведение в мире повседневной жизни является рутинным. Любое нестандартное, разрушающее рутину поведение, оказывает необычное воздействие на все наше существо. Это необычное воздействие и было тем, чего искали маги, потому что оно имело свойство накапливаться".

Это еще одна цитата из восьмой книги К. Кастанеды. Вы понимаете, что вы делаете, когда выслеживаете себя? Вы контролируете свою глупость, игнорируя себя, и вы делаете это безжалостно, хитро, терпеливо и мягко. И это, необычное для вас, поведение, ведет к постепенному освобождению вашей энергии, то есть ваша связь с духом усиливается и дух, совершенно без вашего вмешательства, изменяет ваш уровень осознания. Совершенно очевидно, что "лучшим или, пожалуй, единственным способом для выслеживания самого себя (то есть для подобного контролирования собственной глупости) является идея смерти". Вы только посмотрите, какая здесь красота:

" – Да, – продолжал он, – мысль о смерти – это единственное, что может придать магу мужество. Странно, правда? Она дает магу мужество быть хитрым, не будучи самодовольным, но самое главное – она дает ему мужество быть безжалостным, не будучи самозначительным."

Это еще одна цитата из восьмой книги К. Кастанеды. Здесь еще много можно было бы говорить и цитировать, но, я думаю, что вы уже поняли то, что я хотел сказать. Если вы хотите разобраться в этом поглубже, действительно это осознать, то вам следует почитать Кастанеду и Кришнамурти и, что самое главное, самостоятельно заняться освобождением своей энергии.

Теперь я хочу вернуться немного назад к един< Карта сайта
tuberkuleznaya-volchanka-patogenez-klinicheskie-raznovidnosti-diagnostika-oslozhneniya-ih-harakteristika-diagnostika-lechenie.html
uchastie-podzheludochnoj-zhelezi-i-pecheni-v-pishevarenii.html
udelnaya-stoimost-protivolavinnih-meropriyatij.html
uenie-o-rasah-sovremennaya-klassifikaciya-i-rasprostranenie-chelovecheskih-ras-rasi-kak-virazhenie-geneticheskogo-polimorfizma.html
ukazanie-na-silnie-storoni-lichnosti.html
ukazhite-osnovnie-tochki-opori-na-podoshvennoj-poverhnosti-stopi.html
uprazhnenie-kritika-i-podderzhka.html